Стены косности сочтены
До меня. Но – заскок? Случайность? —
Я запомнила три стены.
За четвертую не ручаюсь.

Кто же знает, спиной к стене?
Может быть, но ведь может не

Быть. И не было. Дуло. Но
Не стена за спиной – так?. . . Всё, что
Не угодно. Депеша “Дно” (. . .)

И вот уже мозжечка
Сжим. Как глыба спина расселась.
Та сплошная стена Чека,
Та – рассветов, ну та — расстрелов

Светлых: четче, чем на тени
Жестов — в спину из-за спины.

То, чего не пойму: расстрел.
Но, оставив разряд застенный,
Потолок достоверно цел
Был (. . .)

Оповестит ли ставнею?
Комната наспех составлена,
Белесоватым по серу —
В черновике набросана.

Не штукатур, не кровельщик —
Сон. На путях беспроволочных
Страж. В пропастях под веками
Некий нашедший некую. (. . .)

А потом?
Сон есть: в тон.
Был — подъем,
Был — наклон

Лба — и лба.
Твой — вперед
Лоб. Груба
Рифма: рот. (. . .)

Что нам до половиц

Сорных? Мало мела? — Горе!
Весь поэт на одном тире

Держится . . .
Над ничем двух тел
Потолок достоверно пел —

Всеми ангелами.

for Pasternak

Walls — the walls’ stabilities — for me
to number. But saccades? By chance?
I’ve memorized three walls, but now the
fourth
— behind me — is a blank I cannot verify.

Who knows — back to the wall? —
a wall perhaps — perhaps

not. Not quite. But the barrel of a gun,
not a wall behind my back… So, that —
not as you pleased. Dispatched…

And now the brain is clamped.
How the back resettles in the ground —
that sheer wall, Cheka-barrier, behind,
that daybreak dawns, that execution

clears, unclouded, clearer than in shadow,
cruelly from behind, into the back, with
brutal gestures

that I never understand — the execution.
But forget the torture-cellar — set that room
aside —
my ceiling is reliable…

Do my blinds announce your coming?
My room is hastily constucted,
sketched — rough-drafted —
whitening dullness.

No plasterers, no builders on the roof —
sleep, dream. A watch on wireless passages.
A precipice behind the eyelids, where she
and he discover one another — creviced
on the other side of centuries…

And after? Sleep
in tones and shades.
There was — climbing.
There was — bowing

forehead to forehead.
Ahead — your forehead,
mine — a flagrant half-
rhyme in my mouth…

What if my floor is dirty?

Too much rubbish? Little sweeping? — Grieving
mountains! Poets coupled by a single dash —

suspended…
over nothingness — the no one of our
bodies. And the reliable ceiling

crowed to all the angels.

June 1926, St. Gilles-sur-Vie